![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Журналы просят позитива...
Nov. 15th, 2008 11:07 pmА позитив пишется не всегда. Поэтому не-совсем-позитив выставлю здесь.
UPD. Совсем-не-позитив...
Розовато-желтое утро. Через час ударит жара, но пока еще свежо, и по этому чужому, похожему на оранжерею городу еще можно гулять. По серым плиткам узкого тротуара бредут двое: пожилая мадам-ризеншнауцер и тучный мужчина с проседью в черной бороде.
На низких каменных заборчиках сидят ухоженные коты. Он внимательно следит: нет ли рыжих? Главное — вовремя удержать за ошейник.
Коты не понимают Негру.
Завидев рыжего кота, Негра бросается вперед, садится перед ним и начинает тихо скулить, как в детстве: «вввв-ма-ма-ма…»
…Когда Негра попала в Дом, она легко помещалась у Хозяина на ладони — только четыре черные лапки свисали по краям. Лапки разъезжались на линолеуме и дрожали. Негра звала Маму — большую черную Маму, чтобы зарыться в косматый мех, согреться и успокоиться. Скулила она почти по-человечески: «уу-вв-ма-ма-ма…»
Вместо Мамы пришел Рыжик.
Рыжик появился в Доме пятью годами раньше, чем Негра появилась на свет. К моменту их встречи он из отнятого у мальчишек полуживого котенка успел превратиться в городского тигра - дородного и медлительно-наглого.
Рыжик правил во дворе железной лапой кошачьего падишаха. Через скулу шел старый шрам, левое ухо укорочено наполовину — любого кота, посмевшего хотя бы приблизиться к его гарему, Рыжик карал молча и нещадно.
Он вообще никогда не мяукал, с давних пор растратив голос на безнадежный котеночий писк. Молча терся о ноги, когда просил есть. Молча тыкался лбом в ладонь, когда хотел приласкаться. И молча бил врагов, невзирая на рост, вес и биологический вид.
Рыжик удочерил Негру.
Даже когда странный черный котенок вымахал в лохматую собаку размером с тумбу для белья, Рыжик оставался ее мамой: согревал, вылизывал и позволял играть собой в футбол - Негра перекатывала его между передних лап, будто оранжевый меховый мяч.
Вероятно, ни тот, ни другая не обратили внимания на новые ежевечерние хозяйские разговоры. А даже если бы и обратили, едва ли смогли бы изменить что-нибудь в своей кошачье-собачьей судьбе.
Вопрос, что Хозяин вот уже несколько вечеров прикидывал так и этак, из-за которого вставал ночами и — тайком от Хозяйки — курил, приоткрывая кухонную форточку, — вопрос этот напоминал пластмассовую китайскую головоломку, однажды подаренную хозяйскому сыну на день рождения: она разваливалась на кусочки, стоило лишь вынуть одну — главную — деталь.
Хозяйка вздыхала, хмурилась и даже пару раз тихонько — тайком от Хозяина — всплакнула, найдя на дне опрокинутого Рыжиком мусорного ведра пару окурков.
И каждый вечер они вдвоем, сидя на кухне, так и эдак складывали детальки головоломки: «Завод закрывают» — «Работы нет» — «Женьке учиться»… Сколько ни прикидывали они, сколько ни прикладывали, а выходило всякий раз одно: «Надо уезжать».
И только две детальки никак не находили себе места: Негра и Рыжик.
В свое время хозяйский сын решил китайскую головоломку просто: состругал ножом выпирающий кубик пластмассы, и все стало легко складываться. Правда, оно так же легко и разваливалось, но это уже не имело большого значения.
...Переезд Негра помнит плохо: только шум, темноту, холод и качающийся, неверный пол. А вот Хозяину в особенно душные ночи до сих пор слышится тонкий плач из закрытой, замотанной одеялами клетки. И как она мыкалась потом по комнатам их нового жилья, и звала: «ввв-ма-ма-ма...»
А еще часто снится Хозяину их двор, зажатый между четырех кирпичных пятиэтажек. Во сне там всегда безлунная и бесфонарная ночь, и полные мусорные баки, и из-за них, как фары из-за поворота, вспыхивают ему в лицо, снизу вверх от земли, два зеленых глаза. Смотрят в упор, а потом что-то поворачивается и бесшумно уходит в темноту — черное на черном.
Рыжик пропал в тот самый день, когда Хозяин наконец-то уговорил соседей взять кота. Вышел, как всегда, во двор и не вернулся. Хозяин потом вспомнил: когда он положил трубку на рычаг, Рыжик смотрел на него в упор — и, вероятно, смотрел уже давно.
…Негра стареет. Прогулки становятся все короче и медлительнее. Это, пожалуй, хорошо: местные коты не любят Негру. И, к слову сказать, их хозяйки тоже. А Хозяину очень трудно объяснять им на своем ломаном английском, что вот эта черная, большая, страшная на вид и действительно недобрая к чужим людям собака никогда, ни за что в жизни не обидит кошку.
UPD. Совсем-не-позитив...
Разлученные
Розовато-желтое утро. Через час ударит жара, но пока еще свежо, и по этому чужому, похожему на оранжерею городу еще можно гулять. По серым плиткам узкого тротуара бредут двое: пожилая мадам-ризеншнауцер и тучный мужчина с проседью в черной бороде.
На низких каменных заборчиках сидят ухоженные коты. Он внимательно следит: нет ли рыжих? Главное — вовремя удержать за ошейник.
Коты не понимают Негру.
Завидев рыжего кота, Негра бросается вперед, садится перед ним и начинает тихо скулить, как в детстве: «вввв-ма-ма-ма…»
…Когда Негра попала в Дом, она легко помещалась у Хозяина на ладони — только четыре черные лапки свисали по краям. Лапки разъезжались на линолеуме и дрожали. Негра звала Маму — большую черную Маму, чтобы зарыться в косматый мех, согреться и успокоиться. Скулила она почти по-человечески: «уу-вв-ма-ма-ма…»
Вместо Мамы пришел Рыжик.
Рыжик появился в Доме пятью годами раньше, чем Негра появилась на свет. К моменту их встречи он из отнятого у мальчишек полуживого котенка успел превратиться в городского тигра - дородного и медлительно-наглого.
Рыжик правил во дворе железной лапой кошачьего падишаха. Через скулу шел старый шрам, левое ухо укорочено наполовину — любого кота, посмевшего хотя бы приблизиться к его гарему, Рыжик карал молча и нещадно.
Он вообще никогда не мяукал, с давних пор растратив голос на безнадежный котеночий писк. Молча терся о ноги, когда просил есть. Молча тыкался лбом в ладонь, когда хотел приласкаться. И молча бил врагов, невзирая на рост, вес и биологический вид.
Рыжик удочерил Негру.
Даже когда странный черный котенок вымахал в лохматую собаку размером с тумбу для белья, Рыжик оставался ее мамой: согревал, вылизывал и позволял играть собой в футбол - Негра перекатывала его между передних лап, будто оранжевый меховый мяч.
Вероятно, ни тот, ни другая не обратили внимания на новые ежевечерние хозяйские разговоры. А даже если бы и обратили, едва ли смогли бы изменить что-нибудь в своей кошачье-собачьей судьбе.
Вопрос, что Хозяин вот уже несколько вечеров прикидывал так и этак, из-за которого вставал ночами и — тайком от Хозяйки — курил, приоткрывая кухонную форточку, — вопрос этот напоминал пластмассовую китайскую головоломку, однажды подаренную хозяйскому сыну на день рождения: она разваливалась на кусочки, стоило лишь вынуть одну — главную — деталь.
Хозяйка вздыхала, хмурилась и даже пару раз тихонько — тайком от Хозяина — всплакнула, найдя на дне опрокинутого Рыжиком мусорного ведра пару окурков.
И каждый вечер они вдвоем, сидя на кухне, так и эдак складывали детальки головоломки: «Завод закрывают» — «Работы нет» — «Женьке учиться»… Сколько ни прикидывали они, сколько ни прикладывали, а выходило всякий раз одно: «Надо уезжать».
И только две детальки никак не находили себе места: Негра и Рыжик.
В свое время хозяйский сын решил китайскую головоломку просто: состругал ножом выпирающий кубик пластмассы, и все стало легко складываться. Правда, оно так же легко и разваливалось, но это уже не имело большого значения.
...Переезд Негра помнит плохо: только шум, темноту, холод и качающийся, неверный пол. А вот Хозяину в особенно душные ночи до сих пор слышится тонкий плач из закрытой, замотанной одеялами клетки. И как она мыкалась потом по комнатам их нового жилья, и звала: «ввв-ма-ма-ма...»
А еще часто снится Хозяину их двор, зажатый между четырех кирпичных пятиэтажек. Во сне там всегда безлунная и бесфонарная ночь, и полные мусорные баки, и из-за них, как фары из-за поворота, вспыхивают ему в лицо, снизу вверх от земли, два зеленых глаза. Смотрят в упор, а потом что-то поворачивается и бесшумно уходит в темноту — черное на черном.
Рыжик пропал в тот самый день, когда Хозяин наконец-то уговорил соседей взять кота. Вышел, как всегда, во двор и не вернулся. Хозяин потом вспомнил: когда он положил трубку на рычаг, Рыжик смотрел на него в упор — и, вероятно, смотрел уже давно.
…Негра стареет. Прогулки становятся все короче и медлительнее. Это, пожалуй, хорошо: местные коты не любят Негру. И, к слову сказать, их хозяйки тоже. А Хозяину очень трудно объяснять им на своем ломаном английском, что вот эта черная, большая, страшная на вид и действительно недобрая к чужим людям собака никогда, ни за что в жизни не обидит кошку.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-11-16 06:14 am (UTC)http://proza.ru/texts/2008/11/08/207.html
no subject
Date: 2008-11-16 07:58 am (UTC)no subject
Date: 2008-11-16 06:35 am (UTC):)
Date: 2008-11-16 07:57 am (UTC)no subject
Date: 2008-11-16 09:12 am (UTC)Не могу.
плачу.
no subject
Date: 2008-11-17 09:11 am (UTC)no subject
Date: 2008-11-16 03:25 pm (UTC)no subject
Date: 2008-11-17 09:11 am (UTC)no subject
Date: 2008-11-17 08:50 am (UTC)Растрогало до слёз. Мне это так близко: тоже чёрненькая умещалась на ладошке, когда принесли.
И кот старше её на 4 года...
no subject
Date: 2008-11-17 09:08 am (UTC)no subject
Date: 2008-11-17 09:59 am (UTC)И оба до сих пор со мной: коту Ллойду - 14 лет, а спаниельке Эми - соответственно, 10.
no subject
Date: 2008-11-17 10:02 am (UTC)